Когда-то мы были самой читающей страной…

Предстоящая реформа образования вызвала большой общественный резонанс. Более всего удивило и возмутило отношение реформаторов к родному русскому языку. Сегодня наш собеседник Ирина Александровна КАРАСЁВА, преподаватель русского языка и литературы Ярцевской муниципальной гимназии, победитель приоритетного национального проекта «Образование».

— Ирина Александровна, сообщение о том, что русский язык может стать дополнительным предметом, многих повергло в шок. Можно ли вообще после этого рассуждать о национальной гордости?

— Это вопрос риторический. Язык составляет основу национальной культуры. Западные страны в последнее время стремятся к глобализации, английский язык претендует на роль связующего. Но это не значит, что надо так пренебрежительно относиться к родному языку.

— Русский язык зачастую воспринимают на уровне правил грамматики и пунктуации. При этом в последнее время мы стали хуже изъясняться на родном языке. И это касается не только двоечников в школе, но и руководителей самого разного уровня. Что самое обидное, и учителей в школе. Такое чувство, что мы повернули на путь безграмотности.

— Давайте начнём с пунктуации. Это у нас уже как что-то парадно-торжественное, используемое в особых случаях. Люди пишут вообще без знаков препинания. Посмотрите, что осталось при общении в Интернете – многоточие, как знак недосказанности. Поэтому говорить о языке, как о своде правил, даже и это сейчас неустойчиво. Не только знаки препинания, но и мысли заменяют смайликами.

Конечно, язык со временем меняется. Это естественный процесс. При этом его развитие всегда идёт в сторону упрощения. Как пример, сегодня числительные в разговорной речи склонять перестали, употребляя их в одном падеже – « у меня не хватает триста двадцать пять рублей». Наверное, революционные изменения в языке в первую очередь связаны с бурным ростом техники. Просматривается экономия языковых средств, люди стараются выражать свои мысли короче. В Интернете это особенно выражено, молодёжь зачастую вместо спасибо пишет «спс». Поэтому если нам сейчас ещё и в школах сократить уроки, наши дети потеряют представление о русском языке.

Меня, как преподавателя русского языка, несомненно, очень коробит, когда люди неправильно выражаются. Очень грустно, когда из уст государственных людей слышишь не литературный язык, а жаргон. К сожалению, и речь телеведущих уже не образец. На уроках по риторике в старших классах мы даже планируем с ребятами провести исследовательскую работу «речь телеведущих», где они будут отмечать речевые ошибки, звучащие с экрана. Увы, популярные среди молодёжи шоумены вообще далеки от правильной речи.

— Уже в последние годы на русский язык в старших классах оставили один час. Что ждёт наших детей, если учителя словесности не убедят реформаторов в их преступном отношении к языку?

— Новый базисный план предполагает в 5-6 классах по три часа русского языка в неделю. Сейчас наши программы рассчитаны на шесть-семь часов. Что нам делать, выкинуть половину правил при изучении языка?

— Лет десять назад в дороге пришлось общаться с женщиной-биологом, уехавшей работать в Штаты. Она так убеждённо хвалила нашу систему образования, сравнив её с американской на примере своей дочери. Мы отличались всегда умением рассуждать — дети много пересказывали, писали сочинения. Приняв чужеродный единый экзамен, сегодня мы склоняем детей автоматически заучивать отрывистые познания. Галочка в тесте как «угадайка». А как же богатство родного языка?

— В нашем прежнем классическом образовании умение давать связный ответ достигалось путём пересказа. Мы и в институте также учили тему и пересказывали. Сейчас есть новые учебники по русскому языку, где внедряются уроки по развитию речи. Но по другим предметам мы отошли от монологического ответа. Сегодня преподаватель приветствует форму «вопрос-ответ», поэтому дети очень часто и не могут выстроить свою речь.

Ещё один важный момент – чтение перестало быть любимым занятием наших людей. Это раньше мы были самой читающей страной. Увы, в домашней библиотеке у многих нет самой популярной классической литературы, Пушкина, к примеру, или Толстого. Много, конечно, идёт от семьи. Ребёнок может не быть победителем олимпиад, но если он много читает, он всегда интересный собеседник. Книги сейчас в основном читают «модные», написанные по фильмам.

— Но ведь раньше именно школа подталкивала нас к чтению. Вспомнить те же уроки внеклассного чтения, когда мы, затаив дыхание, слушали «Чук и Гек» Гайдара. Сегодня у подростков вакуум с чтением. Последнего, кого можно вспомнить с рассказами для подростков, это Анатолия Алексина. Время требует новой литературы. Пока это, к сожалению, переводы ужастиков, «Сумерки» и т.д.

— И сегодня от личности учителя многое зависит. Насколько он последовательно предложит ту или иную литературу. Наши дети охотно читают и Алексина, и Крапивина, и Железникова. Классику можно тоже так объяснить, что она заинтересует детей. Но и опять же это идёт вразрез с тем, что от нас требуют сверху. В современном образовании все как-то хотят уровнять, просчитать, другими словами, ко всему подход стандартизированный. А личность в стандарт не укладывается.

— Что означает стандарт?

— От ученика требуется определённая сумма знаний. По литературе, к примеру, надо знать в произведении основные образы, приёмы изображения. Ученик может это знать, но так и не понять сути и почему вообще Толстого и Достоевского считают великими. Здесь очень вписывается ЕГ, который как бы и проверяет, усвоил ли ученик минимальный стандарт. Но в литературе, на мой взгляд, это не самое главное. Важнее то, чтобы дети поняли, чем Онегин им близок, и себя, может быть, увидели в этом Онегине.

— Действительно, если говорить о душе, чувствах, то это со стандартами несовместимо. Отрывистое (по стандартам) изучение истории также привело к тому, что нынешнее поколение с трудом понимает события прошлого века. Им, наверно, не так просто понять, что вообще смешного в рассказах Зощенко?

— Классическая литература поэтому и важна, что говорит о вечных ценностях. Но зачастую приходится что-то пояснять дополнительно. В старших классах недавно закончили изучать Чехова, и я задала своим ученикам провокационный вопрос, кто же им сложнее показался Толстой или Чехов. Чехов оказался сложнее. Как пояснили дети, у Толстого всё понятно – вот Наташа, вот Андрей, который сначала заблуждался, потом понимает, как надо поступать. А у Чехова такой тонкий подтекст, когда он смеётся над обывателями, то есть над нами же.

— Ирина Александровна, раз мы уж заговорили о литературе, как неотъемлемом спутнике русского языка, хотелось бы знать, как вы относитесь к «свободе» языка, которая сопровождает современную литературу. Недавно на экранах вышел фильм по нашумевшей книге Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом». Не слишком ли вульгарно обошёлся автор с русским языком?

— В начале 20 века в литературе стала заметна тенденция к натурализму в художественной литературе. Возьмите Шолохова с его описанием сцен насилия в «Тихом Доне», для литературы 19 века такой натурализм в описании был неприемлем. Также в 20 веке обратились к описанию темы «низов», то есть запретных тем не стало. Вещи стали называть своими именами, не пытаясь выразить своё отношение к описываемому. Обращение с языком стало раскованнее. И вот здесь наступает такой момент, что одни книги читаешь, наслаждаясь языком, другие просто противно читать.

Книгу Павла Санаева я бы отнесла к другой категории авторов. Его языковые средства всё-таки были использованы для создания образов. В книге нет бранных слов, написанных впустую. Самое страшное в книге, что все эти грубые слова звучат из уст наивного ребёнка, рассказывающего о своей бабушке, он и половины произносимых ею гадостей не понимает. Меня эта история потрясла и тем, что человек вынес на суд свою личную историю. Думаю, что в этом произведении используемый язык был оправдан. Если переносить смысл книги в нашу жизнь, то мне, как педагогу, всегда видно по ребёнку, насколько гармонично развиваются отношения в семье. Если в семье нет гармонии, корректировать ученика в школе очень сложно.

Вообще, конечно, сегодня нам предлагают самую разную литературу. Зачастую удивляешься, какие книги берут литературные премии. По поводу последнего произведения, получившего «Русский буккер», возмущался весь Интернет. Описывая исторический момент, автор напихал и нецензурщины, и столько современных слов, которых не было в ту эпоху.

— Из нашего с вами разговора получается, что мы перешли из прошлого века в нынешний не условно. Новая эпоха прослеживается и в языке, и в литературе. Математике в век технического прогресса дали главенствующий путь. Но при этом не менее важно сохранить родной язык. По моему мнению, можно урезать от любого другого предмета в школьной программе, но не от русского языка и литературы.

— Каждый учитель будет защищать свой предмет. Но если говорить о литературе, это не сумма знаний вообще. Сейчас предлагается выбрать нужные в будущем предметы, остальные изучать самостоятельно. Разве достаточно просто знать, что были такие писатели, как Толстой, Тургенев?

— Интересно, какой была реакция в учительской среде, когда объявили о намеченной реформе?

— Вообще стало страшно за будущее образование. Я всё время думала о том, что 1 сентября дети пойдут в школу, а 31-го августа нам объявят, что русского языка в пятом классе оставили три часа в неделю. Какая-то надежда появилась, когда дали срок на обсуждение реформы, но он очень маленький. Сейчас хотя бы у многих педагогов есть возможность вслух сказать о том, что нельзя таким образом реформировать то, что формирует нацию – язык, историю, культуру.

— Ирина Александровна, если бы вам удалось лично встретиться с министром образования, что бы хотелось сказать ему?

— Учитель словесности не просто учит правилам, мы всегда стараемся, чтобы дети полюбили русский язык, понимали его богатство. Когда узнаёшь о реформах, всегда думаешь, а кто их придумывает, имеет ли этот человек практический опыт работы с детьми. Хотелось, чтобы больше прислушивались к практикам.

— Другими словами, любые изменения должны основываться на опыте реального учителя. Может быть, и предложить министру образования обратить внимание на главную проблему сегодняшнего образования – личность педагога. Уже сегодня престиж профессии упал, и как следствие, самый низкий конкурс – в педагогических вузах. Кто будет учить наших детей завтра? Почему об этом так мало говорят?

— Личность учителя – это самая главная составляющая в образовании. Мы с детства помним всю жизнь хороших учителей. Они сыграли в нашей жизни большую роль. Что же касается русского языка, очень хочется верить, что общественность сможет убедить реформаторов не совершать ошибок.

Материал был подготовлен руководителем пресс-службы Ярцевской администрации Т.Райхлиной и опубликован в “Смоленской газете”

http://www.sigma-plus.ru/?p=921