Одна из них – это программа «Образование для всех», подготовленная движением «Образование для всех» при поддержке КПРФ. В свое время, Г.А.Зюганов заявил о том, что партия принимает эту программу в качестве своей отраслевой программы. Сейчас, более того, на базе этой отраслевой программы подготовлен целый альтернативный большой законопроект об образовании. Он вобрал в себя, на наш взгляд, лучшее из опыта советского периода, лучшее из опыта законов об образовании 1992 и 1996 годов, которые были признаны ЮНЕСКО, Европейской ассоциацией образовательного права как наиболее продвинутые законы своего времени, и многие наши другие законодательные предложения.

Чем отличается наш большой законопроект от закона, предложенного правительством? Первое, закон, предложенный правительством, в два раза больше и при этом в 20 раз более пустой. Наш закон, соответственно, в два раза меньше и в 20 раз содержательнее, о чем я позволю себе сказать еще несколько слов. Второе, правительственный законопроект написан по принципу: «Статья 1. Министерство образования и науки может почти всё, что захочет. Статья 2. Кто не понял, смотри статью 1». То есть, он все полномочия отдает исполнительной власти. Наш законопроект пытается задать исполнительной власти основное направление, в котором она должна работать, и, соответственно, флажки, за которые она выходить не в праве. Третье, правительственный проект предполагает ухудшение положения многих участников образовательного процесса. Наш законопроект точно соответствует принципу «не навреди», он никому не делает хуже. Четвертое и главное, мы вывесили в интернете на сайт smolin.ru сравнительную таблицу. В ней 44 позиции, по которым мы сравниваем наш законопроект с правительственным. По 8 позициям наше мнение, по крайней мере, формально совпадает. По 18 позициям наше мнение противоположно правительственному. И на 18 ключевых вопросов образовательной политики правительственный законопроект просто не дает никаких ответов, а мы ответы даем и вполне определенные.Начнем с того, по каким позициям наши мнения противоположны. Например, правительственный законопроект продолжает настаивать на обязательности единого государственного экзамена, который даже в министерстве образования и науки многие за глаза называют безобразием из трех букв. Наш законопроект допускает возможность только добровольного единого государственного экзамена, чтобы не отуплять наших старшеклассников натаскиванием на бессмысленные тесты. Кстати, по опросу одной из близких правительству служб 70% людей с высшим образованием считают необходимым только добровольный единый госэкзамен. Только 11% согласны с обязательным ЕГЭ, но правительство не слышит опросов своих собственных социологических служб.Далее, правительственный проект предполагает принудительную бакалавризацию всей страны, принудительное введение болонского процесса, то есть сокращение для большинства студентов сроков обучения на один год и, соответственно, уменьшение числа специальных занятий по основным предметам еще на 20% в рамках этой четырехлетней программы. Таким образом, общее количество сокращенных занятий, по сравнению с обычной программой специалиста 40%. Не трудно догадаться, что количество переходит в качество. Если вы получили на 40% меньше специальных занятий по профессии, вы стали гораздо худшим специалистом. Наш законопроект допускает только добровольное участие в болонском процессе. Кстати сказать, как показал предыдущий опыт, когда было право выбора, только примерно 10% российских вузов перешли на болонский процесс, остальные остались на классической советской системе подготовки специалистов. И до сих пор ректоры, преподаватели технических вузов, вузов искусства, юридических вузов требуют, чтобы в России сохранилась программа подготовки специалистов. Мы такую возможность нашим законом даем.

А теперь по тем вопросам, на которые правительственный проект не отвечает, а мы даем вполне определенные ответы. Финансирование образования. Напомню, в 50-е годы, результатом которых стал полет человека в космос, мы имели около 10% затрат на образование от валового внутреннего продукта. Это были годы колоссальных военных расходов, больших социальных обязательств государства, и, тем не менее, государство находило 10% на образование, потому что хотело развиваться. В 70-м году, по данным мирового банка, эти расходы составляли примерно 7%, сейчас – примерно 3,5 %. Мы из опыта всех стран знаем, что нигде не удавалась модернизация, где на образование затрачивают меньше 7% от ВВП. Мы в нашем законе требуем поднять расходы на образование минимум вдвое в реальном исчислении – до 7%.

Второе, во всем мире и в нашей стране от Петра I и до начала XXI века, до В.Путина, образование налогов не платило, или практически не платило. Ситуацию знаю от Южной Кореи до США. У нас, благодаря Кудрину и иже с ним, пришла точка зрения, что все должны платить одинаковые налоги: школа как Газпром, университет как Сибнефть, Большой театр как какие-нибудь банкиры и т.д. Мы полагаем это неправильным. Обложение, в частности вузов, налогами приводит к тому, что у нас оказывается очень дорогое обучение. Мы требуем отменить налоги для российского образования, как это имеет место во всем мире. Это будет означать дополнительное увеличение его финансирования.

Третье, статус педагогического работника. Правительственный проект молчит. Мы требуем двух положений. Первое, чтобы заработная плата педагогического работника была выше средней заработной платы в промышленных отраслях народного хозяйства. Сейчас она составляет 64%. Такого низкого показателя я вообще не помню в советский период. В развитых странах порядка 130%. Мы требуем, признавая человеческий потенциал главным для модернизации, чтобы мы платили соответственно тем, кто его создает: учителю, врачу, работнику культуры, ученому. Второе положение мы тоже не придумали сами. В начале XXI века более 50 российских регионов обратились в Государственную Думу с требованием приравнять педагога к государственному служащему по пенсионному обеспечению и социальным гарантиям. Это мы записываем в наш законопроект. Правительство, конечно, молчит. Тем, кто не верит, что это возможно, я хочу напомнить, что заработная плата профессора и депутата Верховного Совета 25 лет назад была одинаковая – 500 рублей. Сейчас разница примерно в 7 раз. Я уж не говорю про правительственных чиновников, которые в этом смысле, естественно, находятся в гораздо более привилегированном положении. Мы полагаем, что это не справедливо и что труд учителя ничем не менее важен и ничем не менее труден, чем труд государственного чиновника. Мы поддерживаем предложение большей части российских регионов.

Стипендии. Правительственный проект молчит. Мы требуем, чтобы социальная стипендия для малообеспеченного студента была на уровне прожиточного минимума по РФ, а академическая стипендия для хорошо успевающего студента была такой, как она была в советское время: 80% от прожиточного минимума. Сейчас она 20 %, ил в 4 раза ниже.

Пожалуй, еще на одной позиции остановлюсь, хотя их очень много. Эта позиция связана с сельской школой. Советская власть оставила послесоветской, или антисоветской власти в наследство 67 тыс. школ, сейчас их примерно 48 тыс. – 19 тыс. школ в стране уже нет, в основном это сельские школы. Когда умирает сельская школа, умирает село, когда умирает село, возникают огромные пустующие территории, и эти пустующие территории рано или поздно будут заняты другими народами. Поэтому вопрос сельской школы – это не только вопрос образования, но и национальной безопасности страны. Мы требуем, чтобы, первое, сельские школы финансировались независимо от количества учеников, второе, чтобы, закрыть сельскую школу или хотя бы реорганизовать ее можно было только с согласия населения, которое живет на данной территории и не иначе. Мы требуем остановить ликвидацию сельских школ и начать их восстановление, возрождение. Больше того, я знаю, по крайней мере, два вуза, которые с помощью современных технологий предлагают пути решения этого вопроса, вместо того, чтобы сельские школы закрывать. Вся болтовня о том, что это делается во имя детей и во имя качества образования не выдерживает никакой критики. Пусть авторы этой болтовни попробуют своего внука, например, отправить, чтобы он утром проезжал километров 50 до школы, собирая детей по всем окрестным селам, и обратно после занятий столько же проезжал, развозя всех детей по близлежащим селам. Как это скажется на качестве образования и на здоровье ребенка вопрос очень и очень большой.

Наш законопроект предполагает новый курс образовательной политики. Правительственный закон – это такой паровоз для машиниста, он в основном делит полномочия между большими и маленькими начальниками. Наш законопроект – это локомотив для всех. Мы требуем, чтобы каждому было дано не только право, но и реальная возможность получить такое образование, которое он способен получить по уровню своих способностей. А людям из семей с низкими доходами, с инвалидностью, сиротам и т.д. созданы дополнительные гарантии получения права на образование. Мы убеждены, что именно наш законопроект дает возможность подлинной модернизации страны.