Проект нового закона «Об образовании» дает школе возможности развития, но использовать их можно, только поменяв всю школьную систему.

О том, каковы основные достижения российского общего образования и каковы его проблемы, о новом проекте закона и его общественном обсуждении, о воспитании в школе в интервью «Газете.Ru–Комментарии» рассказал член Общественной палаты, директор московского центра образования № 548 Ефим Рачевский.

– Что в нынешнем общем образовании нуждается в реформировании, то есть должно и может быть изменено?

– На мой взгляд, в изменении нуждаются в первую очередь смыслы общего образования.

Система школьного образования – одна из самых консервативных: оно мало чем отличается по сути от советского. Если и есть какие-то прорывные направления, то их очень немного, в отдельных регионах и школах.

Существенное противоречие и серьезная проблема заключается в том, что в советскую школу ходят несоветские дети.

В начале декабря были подведены итоги исследования PISA (Programme for International Student Assessment), где Россия занимает грустное 40-е место. Но грустить не надо: наших детей оценивали по тем критериям, по которым в наших школах не учат. Дети не могут продемонстрировать «компетентный подход» – использование полученных знаний, умений, навыков в различных практических и незнакомых ситуациях. Потому что отечественная школа нацелена на запоминание, хранение и воспроизведение информации. А наши дети способны на большее.

Одна из важнейших проблем – попытки навесить на школу функции, которые ей несвойственны, например воспитание как отдельное направление в деятельности школы. Представление о том, что образование включает в себя обучение, развитие и воспитание, было изложено еще в законе 1992 года. И совсем не обязательно создавать исключительно целевые программы, связанные с воспитанием. Патриотическое же воспитание навязать сверху невозможно.

Еще одна проблема последних десяти лет: если государство решает, что в стране должны быть некие существенные изменения, то школе предлагают ввести соответствующие предметы.

Происходят изменения, связанные с экологией – школе предлагается ввести экологию; если изменения связаны с обороноспособностью – школе предлагается реанимировать военную подготовку; если изменения связаны с морально-ценностным рядом – школе предлагается ввести нравственное либо религиозное воспитание.

При этом везде и громогласно говорят, что дети наши перегружены, что часов становится все больше. Я бы сравнил нынешнюю систему школьного образования с сельским хозяйством хрущевских времен, освоением целинных земель. Это экстенсивная форма развития.

– Может ли это быть учтено в проекте закона об образовании?

– На самом деле может: закон «Об образовании» 1992 года создал все необходимые условия для свободного развития школы. Никаких проблем в нем не было. Потом этот закон стали с разных сторон резать, и он перестал быть самым либеральным и самым разумным.

Но дело не в нем. Одного закона, как и одной Конституции, мало. Новый проект закона тоже дает возможность для свободного и продуктивного развития школы. Закон не мешает, я бы так сказал.

– Как же определяются ориентиры школьного обучения?

– Образовательные законы и стандарты, какими бы прекрасными они ни были, невозможно реализовать, пока школа не будет освобождена от несвойственных ей функций, пока в школу не придет другой учитель, пока требования к нему не изменятся через педагогическое образование, пока не изменится то, что мы называем педагогическим дизайном образовательного процесса. Дети сидят в затылок друг другу все так же, как в царской школе. И так же поднимают руки по команде учителя. Система же должна быть совершенно другой. Надо учить детей что-то делать на уроке, а не только отвечать на заданные вопросы. Пока это не изменится – ничего существенного не произойдет.

Надо понять, что нынешняя система потеряла свою культуросообразность.

Очень яркий пример – Министерство обороны, которое по решению министра закупает импортную военную технику. Многие возмущаются, а ответ прост: уважаемые производители вооружения не в состоянии делать его на таком уровне. Может, и нам перестать заниматься поиском своего особого пути в образовании – посмотреть, что делают в Южной Корее, Китае, Финляндии, и просто-напросто заимствовать этот опыт?

– Что же можно предпринять?

– ЕГЭ делает какие-то шаги в этом направлении. Во-первых, школы перестали сами себя оценивать. Это уже прогрессивный шаг. Во-вторых, в составе контрольно-измерительных материалов, несмотря на их несовершенство, есть часть С, направленная на выявление компетентностных возможностей ученика. Достаточно серьезный прорыв произошел в ЕГЭ по математике: исключили часть А – и экзамен стал совершенно другим. Это должно повлечь за собой изменение школьной математики, но процесс это небыстрый.

– А что в общем образовании и сейчас хорошо?

– Что требования социума к школе с каждым годом растут. К счастью, родители, направляя ребенка в школу, более четко формулируют свои притязания и все чаще хотят не набора знаний, а успешной социализации. Это важнейший критерий качества образования, понимаемый как способность делать выбор и принимать самостоятельные решения. Можно ли сделать это без знаний? Нет. Поэтому отрезать знания нельзя, но они не цель, а инструмент.

Постепенно развивается система государственно-общественного управления. Разумные директора школ идут рука об руку с органами соуправления, где представлены и родители, и ученики, и учителя.

Серьезным фактором влияния стало нормативно-подушевое финансирование, когда государственные деньги идут не на учреждение, а на ученика. Благодаря этому появляются достаточно прозрачные критерии успешности школ. Семья, осознавая себя налогоплательщиком, понимает, что бюджетные деньги выделены им, и они отдают их туда, куда захотят.

Количество школ сократилось не только из-за демографических изменений, но и потому, что в некоторые школы родители не хотят отдавать своих детей. Такие школы закрываются – и это правильно.

Еще один момент – информатизация школ. В России не осталось школы, не подключенной к интернету. И совсем не обязательно компьютер должен стоять именно там: благодаря сетям домашний компьютер тоже считается вовлеченным в систему образования.

Позитивен приток молодых учителей в школу. Одна из причин: школа во все времена – источник пусть небольшого, но гарантированного дохода. К сожалению, не всегда молодежь может найти место в школе, в том числе из-за недостатка практики. Но есть группа вузов, имеющих полноценную годичную преддипломную интернатуру.

Вообще в российской системе высшего образования есть такая проблема: самые молодые выпускники в Европе. Страны, заключившие лиссабонскую конвенцию, ведут 12- или 13-летнее общее образование. Нашим выпускникам 17 лет, немецким 19, где-то есть даже 20-летние. Это колоссальная разница. И юность наших выпускников – одна из причин множественных неудач при выборе профессии.

– Обучать нужно дольше?

– И начинать раньше. Вот еще одна проблема: при анализе успеха наших школьников в исследовании чтения PIRLS выяснилось, что наиболее успешны дети, в дошкольном возрасте вовлеченные в систему образования. В России этой системой охвачены не более 65% детей.

– Как разграничиваются зоны ответственности семьи и школы в воспитании детей?

– Кто отвечает за воспитание? Ну конечно, семья в первую очередь. Это принято в той части мира, где индивидуальное доминирует над коллективным, где от поколения к поколению передаются ценности, где естественным правом решать судьбу детей обладают только мама с папой. Если семья с этим не справляется, тогда уже ей надо помогать.

В школе блестяще, азартно, наглядно, интерактивно проведенный урок физики в деле воспитания духовности и толерантности гораздо эффективнее пяти классных часов, посвященных нравственным ценностям.

В деле воспитания не обойтись специальными мероприятиями, поэтому воспитывать надо в процессе учебного труда. Если он приносит удовлетворение – он позитивно воспитывает. Если не приносит, никакими словами тут не поможешь.

– Общественное обсуждение законопроекта о полиции прошло очень активно. Оживленного обсуждения законопроекта об образовании на соответствующем сайте не происходит. Почему?

– Закон об образовании, в отличие от закона о полиции, касается всех, но обсуждают действительно пассивно.

Когда обсуждался закон о полиции, давалось много информационных выбросов по нему. По поводу закона об образовании СМИ, в том числе телевидение, молчат. Поскольку у нас доминирует телевизионная культура, то люди просто и не знают. Ведь пользователей интернета у нас не так и много – 26 миллионов, из которых наверняка 25 преимущественно развлекаются.

Важно и содержание документа. В законопроекте нет острых для общественности вопросов. Полностью убрали начальное профессиональное образование. Это касается той части населения, которая политически не активна, никогда не принимала активное участие в обсуждении законодательных инициатив. Еще новый закон окончательно ставит в легитимные рамки двухступенчатую систему бакалавриат–магистратура. Это не новость: Россия уже участник болонской конвенции. Единственное, что встряхнуло массы, – тезис об обязательном дошкольном образовании. Но только из-за того, что не было разъяснено: это не обязанность, а право семьи. Люди стали выступать против, и этот тезис убрали. Но я буду стараться, чтобы его вернули.

Последняя итерация законопроекта, вывешенная на сайте 1 декабря, вполне читаема и хороша. Первый вариант состоял из 429 страниц, осталось только 230.

Мне большинство его положений нравятся.

– Что может случиться с законом уже после принятия?

– Приведу пример. После принятия в 2004 году закона ФЗ-122 школа была лишена права собственности, права держать свои деньги в кредитных учреждениях. То есть под воздействием других законов школа утратила экономическую свободу, которая была ей дарована законом «Об образовании» в 1992 году. Теперь новый законопроект вобрал в себя изменения, сделанные в законе ФЗ-83, право школы на автономию. Произошел возврат к возможностям 1992 года.

– Помимо закона будет ряд других документов. Как они повлияют?

– Важнейший из них – образовательный стандарт, наличие которого обязательно по закону «Об образовании». Обсуждение нового стандарта завершается. Ничего особенного в стандарте нет, дурного в нем очень немного, и все зависит от того, как он будет реализован. Предложенный вариант – шаг вперед по сравнению с 2004 годом. Например, если взять стандарты старшей школы и убрать концептуально-лозунговую часть, то старшеклассник, наконец, перестанет быть жертвой изучения 16 предметов. Предполагается сделать обязательными только три. Из базисной части плана никогда ничего не убиралось, а теперь предоставляется право выбора. Это очень хороший шаг.

Беседовала Светлана Ярошевская

http://www.gazeta.ru/comments/2011/01/18_x_3494786.shtml